Честно говоря, мне это не особо нравится…
Переглядываемся.
Чингиз кивает.
В общем, двух мнений тут быть не может. Служить тараном, который потянет за собой других игроков, мы не собираемся.
— Эй, братишки-сестренки! — громко произносит Падла. — Мы сами по себе, вы — сами.
— «Лабиринт» — игра командная, — замечает невзрачный тип.
— Конечно, — миролюбиво говорит Шурка. — Кто бы спорил? Вот только наша команда уже укомплектована.
Споров не возникает. Кто-то ускоряет шаг, кто-то отстает, кто-то отходит в сторону.
Бесконечная река из человеческого мяса и крови течет в жадный зев «Лабиринта»…
— Эй, Стрелок!
Вот это интереснее.
Оглядываюсь.
Ага…
Это вчерашняя девица, Нике. Она чуть изменилась — стала блондинкой, и глаза, кажется, побольше. Но лицо осталось вполне узнаваемым.
— Тоже решил повторить попытку? — Она подходит ближе. С любопытством смотрит на моих спутников.
— Мы повторяем. — Я сразу расставляю необходимые акценты.
— Группой? И все Стрелки? — Нике улыбается. Подмигивает Пату — тот сразу начинает пыжиться и шагать неестественно прямо.
— Конечно. А где твоя команда? — спрашиваю я.
Нике морщится.
— Я отстала. Помнишь, там был такой, очень культурный? Мы его Профессором прозвали…
— Который призывал к коллективной игре? — вспоминаю я.
— Да. Он, конечно, призывал… Мы объединились еще с тремя командами. Но темп Профессор задал такой, что половина отряда отсеялась. Остальные, наверное, уже этапов десять отмахали. — Нике улыбается, но как-то неуверенно.
— А ты?
— Я на четвертом отстала. Там появились такие… такие бестии… Сержанты ведут группу только до четвертого этапа, дают первичные навыки. Дальше лишь на себя надо полагаться.
Гул от портала уже заглушает слова. Молнии сшибаются прямо над головами.
Смотрю на Чингиза, на Маньяка. Чингиз пожимает плечами, Маньяк прикусывает губу.
Все может быть.
Возможно, что в этом свое лике Темный Дайвер собрал команду из достаточно крепких парней и пошел к цели.
А может быть, это чистой воды совпадение.
Идущий чуть впереди Падла исчезает в арке. Зуко хохочет и радостно прыгает вперед.
Следующая очередь моя.
Багровый туман.
И знакомый уже зал.
Судя по всему, из нашей команды в новом «Лабиринте» был только Маньяк. Он уверенно двигается к душевым, на ходу раздеваясь.
— О, мадемуазель! — Зуко оценивает обстановку и бросается к негритянке-сержанту. — Скажите, а вы не сможете потереть мне спинку мочалкой?
Для меня ее ответ вполне ожидаем. Получивший дубинкой вдоль хребта Маг летит на пол. Встает, обиженно произносит:
— Можно было и на словах объяснить… нет мочалок, так и не надо… никакой культуры обслуживания…
Нике проходит мимо него, начинает раздеваться. Маг мигом пристраивается к соседней кабинке и, поглядывая на девушку, начинает разоблачаться синхронно. Сержанты, ухмыляясь, наблюдают за странным стриптизом. Нике абсолютно равнодушна. Наверное, за время всех своих попыток уже насмотрелась всякого.
Зато начинает комплексовать и нервничать Пат. Уж не знаю, куда он забредал в глубине, но обилие обнаженных девушек и необходимость раздеться самому его явно смущают. А я-то был уверен, что он играл именно в «Лабиринт»!
— Извините, а это обязательно? — спрашивает он мужчину-сержанта вполголоса. Но акустика в зале неожиданно хороша, и слова доносятся до всех. — Я два часа назад душ принимал!
Вот дурачок. Не хватало, чтобы его приняли за настоящего ребенка, а не за взрослого, выбравшего детское тело в целях увеличения подвижности и уменьшения зоны обстрела! Официально «Лабиринтом» разрешено пользоваться лишь после шестнадцати лет, слишком жестокая и кровавая это игра. На практике никто не проверяет, соблюдается ли игроками правило, но если специально нарываться…
К счастью, реплика Пата воспринимается сержантами лишь как продолжение шутовства Компьютерного Мага.
— У нас свой душ, — многозначительно помахивая дубинкой, сообщает сержант. — Для того чтобы всякие умники не протащили в «Лабиринт» неразрешенного оружия — в одежде или на теле. Ибо был прецедент!
Маньяк на миг поворачивает голову и всем лицом изображает огорчение.
Да. Мы понимаем, о каком «прецеденте» говорит сержант.
Оружие сделал Маньяк, применял его я. Замаскированный в виде пояса вирус «Варлок-9000»…
Смирившийся Пат юркает в какую-то кабинку и начинает раздеваться.
Моемся. Стою, запрокинув голову, ловя губами пахнущую химией воду. Вот оно как, значит. Не просто душ для антуража. Противовирусный контроль…
— Ну, размылись…
На неприятности нарываться не пробую. Иду к анабиозной камере. В соседнюю справа ложится Нике, подмигивает мне напоследок. Над ней опускают крышку. В соседнюю слева пулей прошмыгивает Пат.
— Счастливого полета, — бросает мне чернокожая девушка-сержант. Опускает крышку.
В ванну льется густой белый туман. Бьют электрические разряды.
Темнота…
Туман.
Протягиваю руки. Что-то странное… Крышки надо мной нет. А туман — остается.
Подтягиваю ноги, сажусь на корточки. Выпрямляюсь.
Что за черт?
Кожу прошибает ознобом.
Я начинаю понимать, но это… это слишком неожиданно!
Темнота. Сероватая клубящаяся мгла.
Нет расстояний. Нет ориентиров.
Я один здесь — голый, дрожащий человечек в бесконечном мире. Но я слишком хорошо знаю по прежним снам, что мне надо сделать…
Шаг…
И впереди вспыхивает едва заметная белая искорка. Далекий огонек…
Вытираю вспотевшее вмиг лицо.
Еще никогда эти странные сны не накатывали на меня в глубине.
Господа, что же делать? Сидеть и ждать, пока меня разбудят?
Или идти — в очередной безумной попытке преодолеть мост?
Ждать как-то… скучно, что ли…
Иду.
И снова ощущение чужого присутствия. Кто-то идущий рядом. Так, что я не могу его видеть, но слышу шаги.
Останавливаюсь — звуки стихают.
— Эй! — кричу я. — Может быть, хватит играть в эти игры?
Тишина.
Что это, я ищу собеседника в собственном сне?
Ладно. В конце концов я знаю, как проснуться. Проверено… всем, кроме электроники, черт возьми.
Почему бы не провести очередной эксперимент?
Иду на свет.
Туман постепенно светлеет. Он уже белый, чистый, яркий, будто флюоресцирующий.
И вот впереди вырастают скалы.
Левая стена — синий лед, правая — алый огонь…
Стою перед волосяным мостом. Как просто было преодолеть его — в «Аль-Кабаре». Там он и построен-то был, как ловушка на дайверов… Но здесь, в моем зациклившемся сне, не помогает старый верный стишок. Исчезнет иллюзия — исчезнет и мост.
Чего я еще не пробовал, интересно…
Представим себе, что это канат. Канат над бурной рекой. А я — сумасшедший старый турист или не менее сумасшедший малолетний скаут. Будем переправляться?
Будем!
Приседаю на корточки. Берусь за нить. Руки она не режет, прекрасно.
Оплетаю канат ногами. Повисаю над пустотой. И начинаю ползти.
Смех, да и только! Как все было просто!
Если я пройду этот мост, может быть, сны перестанут меня терзать?
Ползу.
Небывалый аттракцион… человек на канате… ваши ставки, господа… посмотрите, как он по канату ползет…
А ведь не все так просто!
Нить начинает резать ладони. Вначале просто неприятно. Будто тащишь слишком тяжелую сумку со слишком узкой ручкой.
Черт…
Нить уже впивается в руки. Пальцы скользят в крови — моей собственной крови.
Дьявол…
Нет, нить не становится тоньше. Просто я ползу слишком долго. Просто я не рассчитал длины моста. Не понял, что капля точит камень, время стирает горы.
А волосяные мосты режут самоуверенные ладони…
— Не так!
Голос едва слышен — я все-таки отполз достаточно далеко от начала своей безумной переправы. И даже запрокинув голову, не могу увидеть того, кто кричит мне, пытаясь то ли предупредить, то ли напугать и помешать…
— Не так!
Капля крови срывается с нити и падает мне на переносицу. За ней — вторая.
Начинаю ползти, сцепив зубы, уже понимая, что сил не хватит… и все-таки…
Левая стена — синий лед…
Правая стена — алый огонь…
Неизменный выбор…
Огонь — это быстрее.
Быстрее и дотла.
Резким рывком бросаю тело вправо и срываю израненные руки с нити…
Только одного нельзя сказать о правой стене — что она убивает чище.
Я еще замечаю, как мои руки превращаются в черную, густую, смрадную копоть.
Боли, правда, не успеваю испытать.
